Вода пахнет персидской сиренью. Белоснежная пена растет, пышно поднимается, заполняя собой изумрудно-зеленую ванну. Можно еще немного понежиться в теплой воде – пока не смолкнет музыка, струящаяся из колонок стереомагнитофона. Потом подняться, душем смыть с себя пену, завернуться в огромное махровое полотенце, а потом сменить его на невесомый шелковый халат. И, выйдя из ванной, босиком – по коврам, по коврам – пойти в спальню, где любимый человек уже ждет с чашечкой кофе, настоящего восхитительно пахнущего кофе. А пока еще шумит вода… Я открываю глаза. Релаксация заканчивается. Прямо на меня настороженно смотрит большой рыжий таракан. Он мгновенно реагирует – право слово, тараканы умнее дельфинов – и мчится к тому месту, где обои почернели и завились локонами. Его даже не удается прихлопнуть мыльницей, так он шустр. Даром, что беременный. Нет, это был идиотизм – наклеить в ванной моющиеся обои. Пятьдесят рублей за рулон стоили еще когда… Красиво. Было. Один месяц. Потом размокло. Надо все-таки плитку. Почем она сейчас? И все-таки плитку надо. Пусть не в этом месяце. В этом, как планировала, полечу зубы. Зуб. Потому что если все, то потом их можно класть на полку. Как хочется кофе… Стоп. Что я завтра варю на обед? Есть вчерашний борщ, но там осталось всем по половнику. Бывшему любимому человеку, ныне мужу, это как собаке муха. Значит, сейчас ставлю тесто, буду жарить пирожки с картошкой. Хорошо, что успела вымыться, замочу белье и пойду ставить тесто. Боже, только бы не отключили теплую воду! Нет, все же был где-то пакетик кофе. Имею я право на пять минут присесть? Высохнуть. Заняться чистой работой. Подсчитать на бумажке, сколько и на что у меня уйдет на этой неделе. Хлеб-молоко, шило-мыло… Нелькин звонок отвлекает от бухгалтерии, и от мысли о том, что из двухсот рублей не сделаешь необходимых двухсот пятидесяти. Нелька жалуется, что устала. Она работает в фирме. Зарплату опять задерживают. Нынче все говорят про работу, про зарплату и про правительство. Кто бы с ним что сделал, если бы мог. Но Нельке бы про деньги не надо. Я же знаю, что она берет. Или берет, или дает. Иначе как можно на задержанную зарплату купить норковую шубу и начать откладывать деньги на отпуск. Я к ним домой прихожу, как в музей. Переобуваюсь в музейные тапочки и побаиваюсь сесть на музейную мебель. - Мы живем скромно, - говорит Нелька, - Но все необходимое есть. Просто я хорошая хозяйка. Не надо ля-ля. Просто хорошие хозяйки сейчас в кастрюлю с картошкой кладут ложку фарша. И лепят котлеты. Благодаря им их семьи имеют возможность хотя бы нюхать мясо. Так, дела вроде бы подходят к концу. Посуда вымыта, пол в кухне протерт, белье замочила… Осталось смазать лицо майонезом – прекрасно тонизирует кожу. Тьфу, Нелькина косметика способна даже из ее козьей морды сделать человека. Все. Теперь под бок к давно спящему любимому человеку. Закрываем глаза. Продолжаем релаксацию. …На песок набегает прозрачная зеленая морская волна. За ней другая, третья. А дальше – горизонт, где море сливается с небом. Увидим ли мы с мужем когда-нибудь еще море? Говорят, что жизнь – это торт, а деньги – лишь глазурь на нем. Господи, как хочется сладкого…
Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции.
По вопросам публикации своих материалов, сотрудничества и рекламы пишите по адресу
coferu@mail.ru.
Вода пахнет персидской сиренью. Белоснежная пена растет, пышно поднимается, заполняя собой изумрудно-зеленую ванну. Можно еще немного понежиться в теплой воде – пока не смолкнет музыка, струящаяся из колонок стереомагнитофона. Потом подняться, душем смыть с себя пену, завернуться в огромное махровое полотенце, а потом сменить его на невесомый шелковый халат. И, выйдя из ванной, босиком – по коврам, по коврам – пойти в спальню, где любимый человек уже ждет с чашечкой кофе, настоящего восхитительно пахнущего кофе. 